История завода

Начало

Рабочие фабрики Мельстроя — участники демонстрации (осень 1927 г.)

Солнечногорский завод металлических сеток имеет точную дату рождения — не только год, месяц, но даже день и час. Это день первого юбилея Октябрьской революции — 7 ноября 1927 года. В тот день в большом селе Солнечная Гора утро ознаменовалось праздничной демонстрацией с непременным митингом. В организованном порядке пришли рабочие двух имевшихся предприятий — ткацкой хлопчатобумажной фабрики (бывшая фабрика барона Кнопа) и стекольного завода. Их поддержали представители действовавших кустарных артелей, крестьяне-комбедовцы ближних деревень. В полном составе присутствовали волостные служащие — в то время Солнечная Гора была волостным центром Клинского уезда.

Но самой торжественной и дружной выглядела колонна фабрики № 4, организованной совместным решением правления акционерного общества «Мельстрой» и московской губернской власти.

Бывшая фабрика Шибалова (1923 г.)

Формально документ об основании фабрики был подписан еще в январе. Но потребовались месяцы, чтобы подготовить производственное помещение для нового предприятия. Под него приспособили полностью выгоревший внутри во время пожара, случившегося еще в 1923 году, четырехэтажный кирпичный корпус рабочих казарм бывшей фабрики Кнопа на берегу полузаброшенного Сестро-Истринского канала. Кроме того, нужно было завезти и смонтировать производственное оборудование, подыскать инженерные кадры, набрать и обучить будущих станочников.

И вот в памятный юбилейный день, после демонстрации и митинга, весь коллектив новорожденного предприятия — двести с небольшим человек — направился по рабочему адресу. Персонал занял места, уже освоенные в ходе пусконаладочных работ, раздалась команда: «Пуск», и впервые заработали не в испытательном, а в повседневном производственном режиме закупленные в Германии за валюту и установленные в новоиспеченных цехах 40 механических металлоткацких станков и 8 волочильных станков для протяжки проволоки. 7 ноября 1927 года завод произвел первую в своей истории металлическую сетку, предназначенную для мукомольного оборудования.

Но была она далеко не первой в этих местах. После освобождения крестьян от крепостной зависимости, в русской деревне стал давать себя знать избыток рабочей силы. Многие начинали искать работу помимо привычной доли землепашцев — кто-то на стороне, в городах, на шахтах. А кто-то пытался у себя дома освоить новое, поначалу непривычное для крестьянского уклада дело.

В соседней Обуховской волости мужики взялись за выделку кож, в Солнечногорской пытлись заниматься гончарным и скорняжным ремеслами, а в деревне Ожогино в 1864 году завел ткацкое производство Антон Михайлович Старостин —крепкий крестьянин, из тех, что через несколько лет с легкой руки писателя Глеба Успенского стали звать кулаками. Привез он из Москвы 15 деревянных ткацких станков с ручным приводом. Только ткали на них не привычную холстину, а ткань-сетку из металлической проволоки. До тридцати человек работали у Старостина постоянно.

Его примеру последовали другие: в самой Солнечной Горе мастерскую по производству проволочных сит в 1886 году организовал в просторном бревенчатом амбаре зажиточный крестьянин Шибалов.

Известная своей точностью земская статистика зафиксировала: к 1901 году продукцию из металлической проволоки — металлоткань и плетеные грохота — производили в Солнечной Горе и окрестных селениях уже полдюжины предприятий, на которых было занято от 150 до 200 работников.

Шибаловская мастерская с ее деревянными примитивными станками располагалась на нынешней улице Рабочей. Всё в ней приходилось делать вручную. Часть сеток ткали надомники. Чтобы удешевить производство продукции, Шибалов нанимал на работу до 60 подростков (из среднего числа работавших в сто человек) — им можно было меньше платить. Наконец, раскошелился на движок — чтобы самим, на месте тянуть проволоку.

Но тут грянула революция. Перед новыми хозяевами — вчерашними рабочими мастерской — встала непростая задача: и производство сохранить, и преодолеть то, против чего они боролись, начиная с первой забастовки 8-9 июня 1905 года. Тогда Шибалову пришлось выполнить часть требований руководителей стачки. Национализация не могла изменить все одним махом. Работали в тех же условиях и на тех же станках, как при хозяине-мироеде.

Члены ВКП(б) у здания фабрики «Мельстрой»

Часть шибаловского наследства — деревянных ткацких станков — перекочевала в цеха фабрики № 4 треста «Мельстрой». Пришла и часть металлоткачей из продолжавших работать по окрестным селам сеточных артелей. Но масштабы производства требовалось изменить: вновь открывшееся предприятие, законный наследник металлоткацкого производства, зародившегося на солнечногорской земле шестьюдесятью годами ранее, должно было выпускать не 40 тысяч квадратных аршин сеток в год, что было высшим результатом шибаловского производства, а несравнимо больше.

Задачу увеличения на порядок объемов выпуска продукции должен был выполнить коллектив фабрики под руководством своего первого директора — Евгения Николаевича Ширяева. К сожалению, сведений о первом руководителе практически не сохранилось. Заводская документация утрачена во время войны, архив столичного треста «Мельстрой» в результате бесконечных переформирований и переподчинений оказался распыленным по разным хранилищам. Но представляется, что это был человек незаурядный, энергичный, из поколения тех «красных директоров», которые с энтузиазмом проводили так необходимую стране индустриализацию.

Имени профсоюзного Лидера

И.И. Лепсе

В октябре 1929 г. специальным постановлением ВЦИКа было решено увековечить память скончавшегося 6 октября того года Ивана Ивановича Лепсе. Предлагалось присвоить имя покойного нескольким промышленным предприятиям, а также улицам и площадям в ряде городов страны, а через несколько лет это имя стал носить сошедший со стапелей новый пароход-сухогруз, приписанный к Мурманскому порту.

Кроме фабрики в Солнечной Горе, имя Лепсе одновременно получили ныне уже не существующий Ленинградский арматурный завод «Знамя труда» на Каменном острове, Киевский завод тракторных деталей, Московский электромашиностроительный завод, машиностроительный (арматурный) завод в поселке Юго-Камский нынешнего Пермского края, электромеханический завод в Кирове, а также Московский вечерний машиностроительный институт.

Кем был человек, похороненный с высшими партийными почестями и оставивший своё имя на промышленной карте страны? Иван Иванович (собственно, Ян Янович) Лепсе родился в Риге в семье рабочего. Получив начальное образование, был вынужден идти путем сотен тысяч пролетариев Российской империи. С четырнадцати лет — работа на рижском заводе «Фельзер» — горячее производство, литейный цех, специальность — формовщик. В пятнадцать лет увлекся социалистическими идеями, в шестнадцать, исполнившиеся Яну в бурном 1905 году, он уже член партии эсдеков (социал-демократов), вскоре — руководитель существующей на заводе маленькой ячейки большевистской фракции РСДРП. Лепсе был своим, плоть от плоти рабочей массы, и немногие сохранившиеся воспоминания фиксировали, как быстро этот молодой человек завоевывал авторитет среди рабочих — сначала в родной Риге, потом — в Петрограде.

Между двумя этими городами была служба в армии, фронт Первой мировой войны 1914 года, тяжелейшее ранение и демобилизация в связи с непригодностью нижнего чина Лепсе к дальнейшей службе. В Петрограде 1915 года рижанин устраивается рабочим на один из заводов и быстро занимает место среди большевистских агитаторов столицы. В 1917-м он уже секретарь районной организации большевиков Петроградской стороны. После 7 ноября некоторое время руководит биржей труда, затем возглавляет Петроградский союз рабочих-металлистов. В годы гражданской войны — член Реввоенсовета 7-й армии.

Делегаты V съезда профсоюза металлистов среди рабочих
московского автозавода.
В центре группы М.И. Калинин и И.И. Лепсе (слева)

С 1921 года И. И. Лепсе возглавляет всероссийский, затем — всесоюзный профессиональный Союз металлистов. Избирался членом и кандидатом в члены ЦК партии, был бессменным членом президиума ВЦСПС, входил в руководство Профинтерна, участвовал в международных конгрессах профсоюзов.

И. И. Лепсе скончался в результате тяжелой болезни на 41-м году жизни, его прах покоится в Кремлевской стене — главном большевистском некрополе. Латышский рабочий парень прожил свою жизнь, как писал лучший поэт революции, «чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, строчки и другие долгие дела».

Таким «долгим делом» стал для бывшего руководителя профсоюза металлистов и завод в Солнечногорске, на котором поставлен скромный, но всегда содержащийся в порядке памятник, и на котором его короткая, непривычная русскому слуху фамилия стала маркой популярной, востребованной продукции.

Работать по-стахановски

Строительство второго производственного корпуса 1930-ые года

В начале 30-х годов на предприятии были заняты уже более 700 человек. В 1930 году завершилось строительство второго производственного корпуса — двухэтажного, поднявшегося неподалеку от первого здания. Началось оснащение новых заводских площадей производственным оборудованием. Последние металлоткацкие станки из дореволюционного шибаловского наследства были разобраны и сданы в утиль.

Но становление проходило не гладко. После перевода Е. Н. Ширяева на другую работу, руководители перестали задерживаться в директорском кресле. Предприятие от частой смены начальников только сильнее лихорадило.

Катастрофическим в этом отношении можно считать 1931 год, когда текучесть кадров достигла 74 процентов! Кто создавал такую текучесть? Это были крестьяне и, что очень существенно — крестьянки. В промышленность в те годы в массовом порядке стали привлекаться женщины — непривычные к производственной дисциплине, малограмотные. Для многих работа на фабрике за постоянно шумящими станками, требующая внимания, специальных знаний и трудовых навыков, оказалась непосильной задачей. Промфинплан 1931 года оказался выполнен всего на 72,5 процента. Такое положение требовалось устранить в самые сжатые сроки. На 1932 год предусматривалось увеличить выпуск продукции на 20,5%, а производительность труда — за счет ввода в эксплуатацию новых, современных станков — на 39%.

Для выхода из прорыва нужно было устанавливать и осваивать новое оборудование, расширять ассортимент продукции, обучать людей, создавать для них хотя бы минимум бытовых условий... Строчки отчетов, направлявшихся секретарем партбюро завода Стрельцовым по инстанциям, доказывают, что невозможное стало возможным. И уже в первом квартале 1932 года увеличенный план был выполнен на 110%!

П.П. Клочкова
Директор завода с 1932 года по 1938 год

Директором завода в этот сложный период стала женщина, что в то время было редкостью. Имя Полины Петровны Клочковой на заводе вспоминают с уважением: 6 лет ее руководства (1932-1938) утвердили фабрику имени Лепсе в ранге успешного, стабильно передового предприятия. 3 января 1934 года директор Клочкова, парторг Стрельцов и руководитель фабкома профсоюза Акулов подписали рапорт, в котором говорилось:

«28 декабря 1933 года коллектив фабрики выполнил свою годовую производственную программу. План по валовому выпуску продукции — на 100,15%, по производительности труда — на 100,6%. Себестоимость продукции снижена на 7,9%. Фабрикой освоен выпуск трех новых типов тканых сеток, освобождающих страну от расходов на импорт подобной продукции».

Тридцатые годы ознаменованы для российской промышленности не только высокими темпами модернизации и появлением огромного количества новых производств, но и чуть ли не ежегодными реорганизациями модели управления плановой государственной экономикой. Фабрика имени Лепсе последовательно меняла подчиненность — после реорганизации акционерного общества «Мельстрой» входила в тресты «Техмашстрой», затем «Средмаш» и «Союзпродмашина», с 1934г. находилась в подчинении Главного управления метизной промышленности («Главметиз»).

В 1937-м фабрика сменила в конце концов и название — стала именоваться не фабрикой, а заводом металлических сеток имени Лепсе. Вскоре завод перешел в систему наркомата черной металлургии, впоследствии — уже в послевоенные годы — ставшего Министерством черной металлургии СССР.

Директора П. П. Клочкову сменил сначала Александр Панкратьевич Панин, а в предвоенном 1940 году предприятие возглавлял уже Иван Васильевич Савельев.

Предвоенные годы прошли под знаком постоянного укрепления материально-технической базы производства, постепенного решения социально-бытовых проблем работающих на призводстве. Открылась столовая для работников, где отмечались праздничные даты, проводились торжественные собрания и новогодние елки для детей рабочих. В 1937-м началось строительство стадиона «Металлург», для спортивных соревнований, и для массовых мероприятий, приуроченных к «красным дням календаря».

Обязательным атрибутом первых пятилеток стало появление социалистического соревнования, различных инициатив и починов. Наиболее массовым стало стахановское движение за повышение норм выработки на своих рабочих местах.

Первой стахановкой на заводе стала кадровая работница Елена Андреевна Седова. Вслед за известными всей стране ивановскими ткачихами сестрами Виноградовыми, она первой среди металлоткачей освоила работу на двух станках одновременно. Ее примеру последовали ткачихи Кабардина, взявшаяся обслуживать три ткацких станка, а также Архипова, Бабашкина, Кухарева, Серебрякова, Старостина и другие — всего 32 человека. А в целом по заводу, включая и другие цеха, помимо ткацкого, многостаночниками только за первую половину 1940 года стали в общей сложности 42 человека. Волочильщик Гладких успевал работать сразу на шести станках! Мастер смены металлоткацкого цеха А. И. Хорков также перешел на обслуживание двойного числа ткацких станков и обеспечивал выполнение производственного плана стахановскими темпами — до полутора норм за смену.

Инициативу рабочих точным техническим расчетом поддержал главный инженер завода А. Ю. Драбенок. Он систематически проводил инструктажи многостаночников, подсказывал им передовые методы обслуживания станков, организовывал для них семинары по обмену опытом. В результате почина на заводе высвободились для работы в других цехах и службах

58 человек, производительность труда увеличилась на 5,8 процента.

От кадровых рабочих старалась не отставать заводская молодежь. Рабочие механического цеха комсомольцы И. Недвиго (героически погибший впоследствии на фронте), С. Савельев, А. Финогенов не только быстро освоили профессию токаря, которой обучались здесь же, на производстве, но и стали стахановцами, регулярно перевыполняя сменные производственные задания. Молодой фрезеровщик комсомолец В. Калинкин первым стал работать на двух фрезерных станках одновременно, причём, не допуская брака изделий. А комсомолец строгальщик М. Нечаев не только перевыполнял нормы, но и предложил заменить на одной из операций слесарную работу строгальной, что экономило и время, и деньги.

Самым известным рационализатором среди лепсенцев стал в эти годы Т. Д. Лисенков. Начинал он свой трудовой путь на заводе рядовым слесарем, но к предвоенному времени стал мастером, кандидатом в члены ВКП(б). Его предложения сэкономили предприятию немалые средства и облегчили выполнение множества трудоемких операций. Это был настоящий талант-самородок, чья мысль постоянно находилась в поиске.

Конец 30-х — время первых награждений за труд. Поначалу это были редкие в то время звания и знаки «Отличник черной металлургии», Почетные грамоты наркомата. Потом настало время государственных наград — появились первые медалисты и орденоносцы.

27 июня 1940 года на заводе прошло общее собрание. Трудящиеся единогласно одобрили вводившиеся советским правительством вынужденные меры: возвращение от «шестидневки» (пять дней рабочих — один выходной) к традиционной семидневной неделе с одним выходным, а от 7-часового рабочего дня — к 8-часовому. Но главное, пожалуй, это наступление уголовной ответственности (вплоть до лишения свободы) за прогулы и опоздания на работу.

«Закручивание гаек» не было импровизацией. На тот момент в Западной Европе уже разгромлена Франция и начинаются массированные бомбардировки Британии. После раздела Польши и включения в состав СССР республик Прибалтики наша страна стала граничить с Третьим рейхом. Приближалась война.

В грозный час

В июне 1941 года в цехах предприятия действовали 174 ткацких станка, 24 плетельных, 21 волочильный. На заводской электростанции к первому дизелю присоединился второй, вдвое более мощный — на 400 л.с. Часть электроэнергии стала отпускаться для коммунальных нужд растущего города Солнечногорска и предприятий местной промышленности. В предыдущем, 1940 году, общий объем произведенной металлической сетки составил 2 миллиона 600 тысяч метров. В 1941-м планировалось продолжить увеличение выпуска продукции. Но все планы перечеркнуло 22 июня. Уже к концу второй недели боевых действий началась подготовка завода к частичной эвакуации. Ведь завод выпускал и оборонную продукцию, в частности, для авиационной и танковой промышленности, а также по заказам медико-санитарного управления Красной Армии (медицинские шины для фиксированных повязок) и потому подвергался риску авиационных бомбардировок.

Уже 27 июля от станции Подсолнечная поездом отправилась на Урал часть квалифицированных заводских специалистов, сопровождавших наиболее ценное оборудование. Но основные цеха продолжали работать, выпускать продукцию.

19 октября 1941 года Москва и районы Московской области были объявлены на осадном положении. Государственным комитетом обороны было принято решение о полной эвакуации подмосковных промышленных предприятий, в числе которых и завод имени Лепсе. Станки вывозили буквально перед носом наступающего врага: последний эшелон с заводским имуществом, с рабочими, служащими и их семьями отправился в путь около четырех часов утра 23 ноября. Накануне вечером город уже был обстрелян немецкими танками, прорвавшимися со стороны Обуховского шоссе. А через несколько часов передовые части вермахта вошли в Солнечногорск. Почти одновременно оккупанты захватили находящийся севернее Клин.

Город и все, кто не успел его покинуть, оказались в полной власти солдат армии, которая не соблюдала в России никаких правил ведения войны. В первый же день завоевателями было растащено то немногое, что оставалось в городских магазинах. Потом начался повальный грабеж по домам мирных жителей. После захвата города прошло всего несколько часов, а повсюду уже были расклеены объявления о смертной казни за связь с партизанами. И эту угрозу каратели исполняли за время оккупации Солнечногорского района много раз: было убито свыше 160 мирных жителей.

5 декабря 1941 г. началось мощное контрнаступление Красной Армии. На седьмой день наступления к Солнечногорску вышли войска 20-й армии. Ранним утром 12 декабря 1941 года город был полностью очищен от захватчиков. На главной площади состоялся краткий митинг. Его участники понимали, что впереди — тяжелая работа: вернуть город, его коммунальное хозяйство, его предприятия к жизни. Не работал водопровод, была заморожена отопительная система. В дни оккупации короткое время продолжала работать дизельная электростанция завода имени Лепсе, которая снабжала электроэнергией половину города. Но за несколько дней до освобождения она оказалась выведена из строя. Нужно было срочно дать ток. В том числе — в больницу, в промерзших палатах которой без воды и света находились раненые бойцы.

Под аккомпанемент артиллерии и проходивших над Солнечногорском воздушных боев началась работа по восстановлению электро- и водоснабжения. Занимался этим ответственным делом по личному поручению председателя Солнечногорского исполкома и командира местного партизанского отряда Ф. Мордашова машинист-дизелист завода имени Лепсе И. Стрекалов. Вместе с заводским электриком П. Пикуновым они взялись за работу, чтобы запустить старый двигатель. Было холодно: в помещении выбиты все оконные стекла, а мороз стоял нещадный — быстро застывала не только вода, но и масло. Жгли факелы, вручную прогревали со всех сторон масляные и топливные баки, всасывающий коллектор дизеля, даже пусковой баллон со сжатым воздухом, хотя это и было смертельно опасно, потому что грозило взрывом. Дизель удалось запустить с первой попытки — и это было удачей, потому что на вторую попытку просто не хватило бы сжатого воздуха.

На возвращение к жизни заводской электростанции ушло всего несколько часов. Сложнее было с отоплением. Были немедленно организованы восстановительные бригады, которые работали по 16 часов в сутки. В них трудились и немногие остававшиеся в городе рабочие завода.

Накануне нового, 1942 года отопление было также восстановлено. Можно было думать о возрождении завода. Но как?

Последний заводской эшелон, то и дело останавливаясь в пути, прибыл в пункт назначения — город-труженик Магнитогорск — 17 декабря. Станки выгружались прямо на снег.

Та часть заводского имущества, которая была доставлена на Урал еще летом, с первыми эшелонами, уже эксплуатировалась в помещении бывшей автобазы Магнитогорского металлургического комбината. Рядом, несмотря на суровую зиму, трестом «Магнитострой» строились корпуса для будущего завода. В них к весне 1942-го полностью было смонтировано доставленное из Подмосковья оборудование. В холодной, неотапливаемой коробке цеха, где прямо на полу разводили костры и топили печки-времянки, люди, одетые во все, что нашлось из зимней одежды, монтировали оборудование. Почти безотлучно в новых цехах находились командиры этой сложнейшей трудовой операции — директор завода И. В. Савельев и главный инженер А. Ю. Драбенок. И, несмотря на все трудности, 5 апреля 1942 года, согласно приказу наркома черной металлургии СССР, начал действовать младший брат солнечногорского завода — Магнитогорский завод проволочных сеток имени Лепсе.

Работали без выходных и отпусков, по 11 часов в сутки. И работали хорошо, свидетельство чему — Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1945 года, которым за успешное выполнение заданий Государственного комитета обороны 12 человек — от директора до рабочих — были награждены орденами.

После Победы фронтовики возвращались в Солнечногорск, чтобы возродить родное предприятие на прежнем месте. Не смогли вновь увидеть родные дома, свой завод более 130 человек из прежнего трудового коллектива.

Среди героически погибших, сражаясь с врагом:

начальник металлоплетельного цеха И. В. Пиглов,
секретарь партбюро завода П. С. Кочкин,
мастера цехов М. И. Буров и И. Е. Егоров,
машинист электростанции А. Д. Газечкин,
начальник отдела снабжения П. А. Колотушкин,
слесарь-челночник Т. Т. Попов,
токарь И. М. Недвиго,
строгальщики Н. Я. Горбачев и М. А. Носков,
конструктор П. В. Завьялов,
технолог Я. М. Берхин,
чертежник В. П. Чечнев и многие другие.

На заводе чтут память погибших заводчан, у мраморной доски с фамилиями героев всегда живые цветы. Среди вернувшихся после войны в родные места лепсенцев 256 с гордостью носили заслуженные ими боевые ордена и медали.

Возрождение

В Солнечногорске после изгнания гитлеровцев заводские цеха стояли без людей и машин. Сначала обязанности директора завода, не имевшего ни работающего оборудования, ни работников, исполнял А. В. Герасимов. В конце 1942-го на должность был назначен С. В. Романов. Ему предстояло с несколькими оставшимися специалистами выполнить сверхсложную задачу: во время войны, когда каждый человек на счету, дать опустевшим цехам новую жизнь, а заводу — второе рождение. По приказу наркома черной металлургии на всех метизных заводах страны начался поиск неиспользуемого оборудования, пригодного для восстановления производства в Солнечногорске. Его монтировали взамен того, что исправно работало в Магнитогорске. И в том же 1943-м завод снова начал выпускать продукцию.

Фронтовики внесли огромный вклад в послевоенное возрождение. О масштабах работы можно судить, сравнив цифры, разделенные всего пятью годами героического труда. Если на 1 января 1946 года стоимость капвложений в основные фонды предприятия составила 6,721 миллиона рублей, в том числе 4,999 миллиона рублей — в промышленное строительство, то к 1 января 1951-го основные фонды «стоили» уже 55,385 миллиона рублей, в том числе 36,542 — вложения в капитальное строительство.

Не одним производством жил трудовой коллектив. После страшного напряжения военных лет особенно остро чувствовалось, что завод — это прежде всего люди с их проблемами, с их скромным, далеким от комфорта и достатка послевоенным бытом. Поэтому все большее значение придавалось социальной составляющей деятельности предприятий. Завод имени Лепсе в этом отношении можно смело назвать самым передовым. Активное участие в реализации социально-бытовых программ принимали директор С. В. Романов, главный инженер М. Н. Куликов, секретарь партбюро Л. П. Матвеев, вернувшийся в родные места из Магнитогорска, председатель завкома С. П. Чижов.

Летом 1944-го работники завода в первый раз проводили детей-школьников в собственный летний пионерский лагерь отдыха. И пусть размещался он в здании школы здесь же, в городе, но ребята с вожатыми ходили на экскурсии, занимались спортом, в пригородном хозяйстве пололи клубнику (и не только пололи). На следующее лето пионерлагерь лепсенцев заговорил с испанским акцентом. Ребят разместили в деревне Козино, на территории детского дома для детей испанских республиканцев, погибших во время гражданской войны 1936-1938 гг. Соседи быстро сдружились, вместе гуляли, играли, устраивали спортивные состязания, гоняли футбольный мяч (кстати, именно в этом детдоме воспитывался перед войной знаменитый Агустино Гомес, заслуженный мастер спорта СССР, защитник московского «Торпедо» в 1947-1954 гг., а после ухода из большого футбола — член ЦК Компартии Испании, в 60-е годы не раз выезжавший на родину для ведения подпольной работы против режима генерала Франко).

«Кочевая» летняя жизнь детей заводчан закончилась в 1948-м. В тот год ребят впервые принял не наспех оборудованный, а стационарный, построенный заводскими строителями и самими рабочими пионерлагерь рядом с деревней Болдино. Место для лагеря нашли живописное: три деревянных щитовых корпуса для 120 детей разместились на лесной поляне неподалеку от естественного пруда. Рядом — столовая, кухня с дровяной печкой под навесом, да футбольное поле.

Первые отдыхающие, сегодня — заслуженные пенсионеры, с восторгом вспоминают о летних месяцах жизни в пионерлагере, хотя и питание было скромным, и развлечений не так чтобы очень много. Но главное — был мир и была уверенность, что всех ждет прекрасное, светлое будущее.

Зримыми знаками этого будущего стали первые дома для работников завода и, конечно, торжественно открытый в 1949 году почти напротив заводской проходной Дом культуры завода — единственный в городе.

За годы послевоенного восстановления завод значительно вырос по сравнению с довоенным уровнем — и технически, и по объемам выпуска валовой продукции, и по ее ассортименту.

Лепсенцы держали марку — завод стабильно входил в число передовых предприятий отрасли и Солнечногорского района. Среди лучших рабочих первых послевоенных лет отмечались работница волочильного цеха М. Ильина, гвоздильщица А. Кутузова, токарь А. Крохалев, молодой волочильщик, выпускник школы ФЗО И. Пантищев, ткачиха К. Туманова, плетельщица А. Федотова, загибщица А. Шульцева и многие другие.

Ударным трудом вписали себя в заводскую летопись бригады А. Туманова (металлоткацкий цех) и Н. Кулигина (волочильный цех). По призыву рабочих Ленинграда лепсенцы включились в соревнование за то, чтобы выполнить задания послевоенной пятилетки досрочно за четыре года.

Рука об руку — молодость и опыт

В 1957 году заводу имени Лепсе исполнилось 30 лет. В это время на предприятии интенсивно происходила смена поколений работающих: коллектив ежегодно пополняли молодые рабочие, выпускники техникумов и вузов. И нередко это были уже дети тех, кто строил и оснащал завод, пережил военное лихолетье и тяготы послевоенного восстановления. Появлялись первые трудовые династии.

Например, ровесник завода Василий Касаткин 16-летним подростком пришел из родной деревни Осипово в цех, где уже несколько лет работал его отец. В 1943-м, когда заново начинался выпуск продукции, он стал учеником токаря. А к тридцати годам был уже токарем высшего, седьмого разряда, признанным мастером своего дела, передовиком производства, выполняющим до двух сменных норм ежедневно, уважаемым всеми вожаком передовой бригады, беспартийным депутатом Московского областного Совета.

В год 30-летия завода больше половины работающих на нем составляли молодые люди до тридцати лет или, как в то время говорилось, комсомольского возраста. Среди молодых рабочих-лепсенцев тех лет можно вспомнить награжденных Почетными грамотами ЦК комсомола Виктора Преображенского и Роберта Хроменкина, металлоткачиху Галину Бессонову, Сергея Лыгина, получившего в тот год почетное звание «Лучший волочильщик Министерства черной металлургии СССР».

В то время в соревновании всех метизных предприятий, находившихся в ведомстве Министерства черной металлургии, практиковалось трудовое соперничество за право называться лучшим по профессии. И каждый год до 20 передовых производственников завода удерживали это звание на протяжении двух-трех кварталов подряд.

За десять послевоенных лет производительность труда в целом по заводу выросла вдвое. И дело не только в техническом обновлении. Немалую роль продолжал играть человеческий фактор.

В частности, продолжалась практика работы многостаночников. Борьба за выпуск продукции без брака в те времена тоже очень серьезно зависела от квалификации рабочих, их внимательности и сноровки. Постоянно выпускали качественную продукцию такие известные ткачихи, как Антонина Бороденкова, Екатерина Захарова, Акулина Титова, Клавдия Туманова и другие. Это был поистине «золотой фонд» предприятия, которому в год тридцатилетия на заводе стремились отдать заслуженные почести. Например, К. Н. Туманова пришла на завод в 1932 году и, безупречно проработав четверть века, в 1957-м не только сама перевыполняла сменные задания, но и стала ведущей наставницей металлоткацкого цеха, возглавив собственную школу передового опыта.

В юбилейном 1957-м предприятие вышло на уровень выпуска продукции, который даже представить не могли во времена шабаловского кустарного производства — 7,5 миллиона метров сетки и 2300 тонн проволоки. Причем это высокое производственное задание было, по тогдашней советской традиции, выполнено досрочно — к 26 декабря. И до конца года завод выпустил сверхплановой продукции на 700 тысяч рублей.

Среди других важных событий года было присоединение заводских электролиний к сети Мосэнерго. С юбилеем совпали и новоселья заводчан: за счет предприятия были построены три дома — всего 36 квартир. А в начале 1958-го распахнул двери для маленьких воспитанников первый заводской детсад.

И это при том, что в отделе капитального строительства завода работало всего-навсего 30 человек! Но им в те годы очень активно помогали рабочие предприятия: если у кого-то была запись в трудовой книжке, что он раньше хотя бы немного успел поработать каменщиком или маляром, его тут же привлекали к строительным работам: такова была острая нужда в жилье.

На следующий год после сорокалетнего юбилея завода его директором стал Константин Владимирович Чернавский. Он проработал пять лет и оставил значительный след в истории предприятия. С его именем связано начало нового, самого продуктивного этапа развития производства металлических сеток. При нем началось строительство новых заводских корпусов. К. В. Чернавский продолжил и укрепил сложившуюся систему строгого кадрового отбора: попасть работать на завод было не так-то просто: ведь здесь исполнялись в том числе и оборонные заказы. Сознание этой причастности к важнейшим государственным делам сплачивало людей, создавало особый заводской микроклимат, который помогал достигать высоких производственных результатов.

Единственный в союзе

В шестидесятые годы (седьмая и восьмая пятилетки) было построено здание нового металлоплетельного цеха, ряд зданий для вспомогательных цехов и участков. Тогда же завод окончательно приобрел статус единственного в Советском Союзе метизного предприятия, специализировавшегося на выпуске всех возможных видов металлических сеток: тканых, плетеных, крученых сеток из низкоуглеродистой и нержавеющей стальной проволоки, сеток из цветных металлов и сплавов. Кроме того, все более весомой частью заводской продукции стала за послевоенные десятилетия кабельная проволока, стальная проволока различных марок.

Впервые в СССР в то время было освоено производство крученой сетки двойного оцинкования с шестиугольными ячейками, которая применяется в звероводческих хозяйствах. Именно такая сетка требуется для вольер и клеток, в которых разводят и выращивают ценных пушных зверей: норок, соболей, песцов, серебристых лисиц. Прежде такую сетку приходилось покупать за границей, расплачиваясь за нее из золотовалютных государственных резервов. Завод дал стране солидную экономию, быстро выйдя на значительные объемы производства этой продукции. Только за восьмую пятилетку (1966-1970) страна получила более 17 миллионов квадратных метров сетки двойного оцинкования.

Сверх определенного государственным планом задания коллектив за то же пятилетие освоил изготовление сварных сеток особой конструкции, необходимых для оборудования автоматизированных птичников: тогда в стране на промышленную основу начало переводиться птицеводство.

Крупными потребителями проволочной сетки оставались предприятия таких видов промышленности, как мукомольная, нефтяная, химическая, угольная, абразивная, резиновая и силикатная. В производственных процессах там использовались и используются различные виды проволочных фильтров и сеток. Сетка также используется практически на всех промышленных предприятиях страны для предохранительных ограждений станков и машин. Не обходит в то время своими заказами коллектив завода и советская пищевая промышленность: без использования сетки невозможно сушить в промышленных масштабах овощи и фрукты, прессовать виноград, получать крахмал. Сетку заказывали в то время также автомобильные и тракторные заводы, писчебумажные фабрики. Одним из крупных заказчиков являлось и Министерство обороны. Освоение космоса, начатое в 1957 году запуском первого искусственного спутника Земли и продоженное полетом Юрия Гагарина, также проходило с использованием продукции Солнечногорского завода металлических сеток.

В шестидесятые годы завод становится крупным экспортером, продукция которого отправляется практически во все страны социалистического содружества, в молодые государства Африки и Ближнего Востока.

С 1 июля 1966 года завод перешел на новую систему планирования и экономического стимулирования в рамках предложенной тогдашним Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным и его единомышленниками реформы социалистической экономики.

Итоги восьмой пятилетки доказали, что начатая реформа благотворно сказалась на деятельности большинства промышленных предприятий.

Ощутили на себе преимущества перемен и в коллективе завода имени Лепсе. За пятилетку выпуск продукции на заводе вырос на 35 процентов. Одновременно, не без влияния новых принципов материального стимулирования, резко выросла производительность труда — на 43,8 процента за пять лет! Было выпущено около ста миллионов квадратных метров сетки и 25 тысяч тонн стальной проволоки.

Успех предприятия отмечен присуждением переходящего Красного знамени Министерства черной металлургии СССР. Многие заводчане получили за свой вклад в осуществление промышленной реформы ордена и медали. Так, орденом Ленина были награждены волочильщик Д. Д. Лабыкин, мастер плетельного цеха М. А. Пелевин, орденом Октябрьской Революции — волочильщик В. П. Горобцов, слесарь Н. П. Кукушкин и металлоткач Н. Н. Сухов, ордена Трудового Красного Знамени удостоен волочильщик Р. М. Хроменкин.

К сожалению, успешно начатая в 1966 году перестройка огромного промышленного хозяйства страны была в следующем пятилетии законсервирована, что и послужило началом так называемого «застоя». Понятие «застой» — скорее политическое, поскольку индустриальный комплекс страны продолжал интенсивно развиваться. Повсеместно осуществлялось невиданное ранее по масштабам переоснащение цехов и служб новой, высокопроизводительной техникой, осваивались новые виды продукции, не стояла на месте научно-техническая мысль.

В семидесятые годы заводом ежегодно производилось порядка 24,5 миллиона квадратных метров сетки и 5 тысяч тонн стальной проволоки.

Было освоено производство новых видов продукции: фильтровых микронных сеток, транспортёрной сетки для электротермического оборудования, сварной сетки для армированного стекла. В эти же годы на заводе впервые стали производить новые виды проволоки: кардную — для текстильной промышленности, диаметром от 0,2 до 0,6 миллиметра, проволоку «Керн» для электроламповой промышленности, сварочную проволоку для электродов, новые сорта проволоки из нержавеющей стали.

Пяти видам заводской продукции был присвоен государственный Знак качества, 98 процентов всей выпускаемой предприятием продукции прошли аттестацию и получили 1-ю категорию качества.

Для заводчан семидесятые годы — пора самого интенсивного технического обновления. Десятая пятилетка (1976-1980) стала в этом отношении переломной: были заменены более ста единиц устаревшей техники. А всего в основных цехах были смонтированы 140 единиц нового технологического оборудования.

Ручной, физический труд вытеснялся во всех цехах и службах предприятия. В 1980 году уровень механизации превысил цифру в 72 процента, произошел и качественный скачок — продукция со Знаком качества в общем объеме производства стала составлять пятую часть.

Распрощался завод с угольной котельной — на предприятие пришел газ, что дало возможность снизить себестоимость продукции и улучшить условия работы. Произошло внедрение антикоррозийных покрытий для металлической сетки, все шире применялись в производстве нержавеющие и жаропрочные стали.

Решением бюро областного комитета партии, Московского облсовета и МОСПС заводу было присвоено высокое звание «Предприятие высокой культуры производства и организации труда».

В 1977 году за достигнутые производственные успехи и в связи с 50-летием со дня образования Солнечногорский завод имени И. И. Лепсе награжден орденом «Знак Почета».

Пополнилась и семья заводских орденоносцев: ордена Трудового Красного Знамени удостоились металлоткач А. Д. Костриченков, оцинковщик Н. И. Кузин, ордена «Знак Почета» — волочильщик В. Г. Арефьева, слесарь отдела КИПиА К. И. Дозоров, оцинковщик А. Б. Рыжов, награды Родины получили и многие другие достойные представители трудовой гвардии предприятия.

Два последних десятилетия прошлого века стали для завода имени Лепсе, как и для всей страны, временем больших перемен. Это было время выбора нового пути, на котором лепсенцы по-новому продолжили славные трудовые традиции старших поколений заводчан.

Оглавление